Приятного отдыха

Голова раскалывалась. Андрей с трудом раскрыл слипшиеся глаза. Он полулежал на обитой бордовым бархатом софе. В кармане завибрировал телефон.

— Добро пожаловать в Нараку, — из трубки раздался механический голос. — Мы надеемся, что вы хорошо отдохнёте и восстановите силы.

— Что? — но в ответ раздались короткие гудки.

Андрей обвёл взглядом комнату. Синие обои, прочерченные беспорядочными золотыми линиями. Напротив него стояло бюро из тёмного дерева, на стене висела книжная полка, справа — старый коробкообразный телевизор и тумбочка, слева — вешалка и… дверь. Андрей встал с софы и попытался сделать шаг к выходу, но комната закружилась, и он рухнул обратно. Как он вообще здесь оказался? Попытка вспомнить отозвалась новой порцией головной боли, но Андрей не сдавался. По окончании одиннадцатого класса он написал экзамены. Неплохо, но на бюджет не прошёл. Потом был выпускной. Да, это он точно помнил. А вот дальше всё размывалось. Вроде бы он поехал на природу, но с кем? С друзьями? С родителями? И как он оказался здесь? Несколько минут он лежал с закрытыми глазами, пока голове не стало чуть легче. Как же надо было напиться, чтобы вообще ничего не помнить? Андрей достал телефон. «Нет сети», — говорил значок в правом верхнем углу экрана. Включение и выключение несколько раз авиарежима не помогло. Полежав ещё какое-то время, Андрей решил предпринять новую попытку встать. Комната подрагивала, но снова изображать из себя карусель не спешила. Шаг, за ним ещё один. Андрей приблизился к двери. Он схватился за ручку, толкнул — ничего. Заперто.

— Проклятье, — прошипел он.

Теперь надо было вернуться и снова лечь. Путь пролегал по зелёному ковру, только сейчас Андрей заметил украшавшее его красное пятно. Он поднёс руку к затылку, но раны нащупать не удалось. «Похоже, не моя», — эта мысль не принесла особенного облегчения. Хотя с чего он вообще взял, что это кровь? Может, кто-то пролил краску, варенье, сок, да что угодно красного цвета.

Над софой висела картина. На фоне пустыни были изображены трое: женщина, окружённая ярким светом, мужчина, в котором Андрей к своему удивлению узнал Булгакова, и волк с козлиными рогами. Облик последнего создания показался Андрею комичным, и, если бы он не был в столь странной ситуации, может, и не рассмеялся бы, но улыбнулся точно.

У софы Андрей остановился. Нет, надо выбираться отсюда. Голова побаливала, но что-то подсказывало ему, что терять время нельзя. Бюро оказалось заперто на ключ, а на тумбочке Андрей нашёл фотографию в простой пластиковой рамке. Ирина? На него смотрела, улыбаясь, одноклассница. Вроде бы это фото было в их школьном альбоме, но что оно делает здесь? Рядом на лежал небольшой кожаный мешочек. Внутри нашёлся белый порошок, но Андрей не стал выяснять, что именно это такое.

Ещё раз дёрнув запертую дверь, он подошёл к вешалке.

— Надо же, пальто моё, — пробормотал он себе под нос и стал выворачивать карманы в надежде найти что-то ценное.

Короткий лязг. На пол выпал маленький железный ключ. Андрей поднял его. «Всё как в глупой pointandclick игре», — он потряс головой, сбрасывая наваждение и подошёл к тумбочке. Ключ подошёл, и дверца легко открылась.

Внутри стояли три пирамидообразных стеклянных сосуда: с красной, коричневой и жёлтой жидкостью. Андрей не знал, чем в тот момент руководствовался, во флаконах мог быть яд или просто токсичное вещество, но он взял в руки первый из них, открыл и выпил. Красная жидкость обожгла горло и оставила во рту солоноватый привкус. Андрей пришёл в себя и стал задаваться вопросом, какого чёрта он только что сделал, когда тишину нарушил стук в дверь. Может, это пришли за ним? Дверь распахнулась и Андрей, до того подбежавший к ней, резко отшатнулся. На пороге стоял мужчина, он держал голову прижатой к подбородку, так что всклокоченные чёрные волосы и длинная борода полностью скрывали лицо. Одет незнакомец был в вылинявший спортивный костюм.

— Вы за мной? Где мы? И кто вы? Простите, что я так набросился на вас с вопросами, но я ничего не понимаю, — незнакомец слова Андрея проигнорировал. Он разжал кулаки, и стали видны длинные острые ногти, больше похожие на звериные когти. Незнакомец едва слышно зарычал, и с бороды на пол сорвалась алая капля.

— Всё в порядке? Вам нужна помощь? — Андрей пятился назад, а мужчина брёл за ним, рыча всё громче.

Одним из самых ярких воспоминаний детства был просмотр советского фильма «Вий», так что Андрей схватил кожаный мешочек, отбежал в угол к книжной полке и попытался насыпать перед собой полукруг. Теперь он понял, что в мешочке была точно не соль. Незнакомец подошёл к нему почти вплотную, встал перед «защитной полосой» на колени и вдохнул немного белого порошка. Андрей, не глядя, схватил с полки книгу, раскрыл её и начал читать вслух:

— Вы вообще не любите цветов? Нет, я люблю цветы, только не такие. А какие? Я розы люблю.

Мужчина издал странный клокочущий звук, отдалённо напоминающий смех, и заговорил. Голос у него был хриплый, будто последние лет десять главным его товарищем была белая пачка с надписью: «Рак лёгких».

— Вы любите розы, а я на них срал, — из горла незнакомца вырвался тот же странный звук.

Андрей стал листать книгу, сам не зная, что он надеялся там найти: пособие по борьбе с оборотнями?

— И если бы мы не встретились, — хриплый голос вновь зазвучал. — Она отравилась бы, потому что жизнь её пуста, — когтистая рука сжалась на шее Андрея, и он потерял сознание.

Был знойный июльский день. Они шли вдвоём по грунтовой дороге через лес. Разговор тёк непринужденно, то и дело раздавался смех. Андрей и Ирина уже слишком хорошо знали друг друга, порой доходило до того, что новая шутка произносилась ими одновременно. Он смотрел на неё и, как бы это банально ни звучало, не мог налюбоваться. Гордый профиль в лучах яркого летнего солнца. Не это ли счастье? Разговор, каждое слово в котором — глоток прохладной воды, и ты не напьёшься им никогда. Но что-то случилось в тот день. И именно поэтому он оказался там, где оказался.

Андрей открыл глаза. Странное чувство дежавю. Он лежал на той же бордовой софе, но в комнате произошли изменения: на полу осталась полустёртая белая полоса, в углу валялась раскрытая книга. Андрей подошёл к ней и взял в руки. Поверх текста «Мастера и Маргариты» кто-то неаккуратным почерком вывел: «Мы живём, под собою не чуя страны». Страницы неестественно вспучивались и, когда Андрей потряс книгу, из неё выпал ключ.

— Как будто играет кто-то со мной, ей богу.

С новым ключом он подошёл к бюро, но в тот же миг зашипел телевизор. Несколько секунд, и помехи сменились нормальной картинкой, даже удивительно, как старый агрегат мог выдавать такое чёткое изображение.

Неестественно раскинув руки в стороны, на полу лежала мертвенно-бледная девушка.

— Две тысячи двадцать третий год, Калуга, — голос диктора заставил Андрея задуматься. Это что, Каневский? — Тело Ирины Кругловой в лесу обнаружили охотники. Девушку жестоко убили.

Андрей молча смотрел на лицо Ирины и на разрез в районе её шеи. Экран телевизора погас. На автомате он открыл ключом бюро. В первом ящике лежали три карты таро, на каждой ручкой было подписано название: дьявол, шут и жрица.

— Чёрт, — он ударом задвинул ящик. — Я ведь не мог этого сделать. Нет, я не мог. Да почему я ничего не помню? — со злости он ударил бюро ногой. — Надо выбираться отсюда, да, а там разберёмся.

В других ящиках нашлись наушники, старый плеер и кассета с шутом и уродливым ребёнком на обложке. Через полминуты Андрей разобрался, как работает раритет, и в наушниках зазвучала музыка: «Дремлет за горой мрачный замок мой

Душу мучает порой царящий в нём покой».

***

***

Андрей вернулся к открытой тумбочке. Он взял флакон с коричневой жидкостью, и выпил её.

— Надо же, коньяк. К месту, ничего не скажешь.

Громкий скрип заставил его обернуться и снять наушники. Дверь немного приоткрылась.

— Я не помешал? — это точно был не голос прошлого гостя. Наоборот, достаточно приятный мужской баритон. Не дожидаясь ответа, незнакомец открыл дверь и зашёл. Следом за ним в комнату занесло немного снега. Вошедший был одет в точно такой же классический костюм, какой был у Булгакова на картине над софой, лицо гостя скрывала маска собаки. — Позвольте представиться. Циник.

Андрей недоверчиво пожал протянутую ему руку:

— Не очень похоже на имя.

— И что дальше? Я не обязан соответствовать твоим ожиданиям, Андрей.

— Вы знаете моё имя?

— Давай на ты. И да, знаю. Но это правда вопрос, который волнует тебя больше всего?

— Нет, — Андрей сел. — Где я? Что произошло? Что за хрень приходила ко мне?

— Ну не всё сразу, давай по порядку. Как-то темно тут у тебя, — Циник подошёл к софе, и снял картину со стены. Как оказалось, произведение искусства скрывало за собой окно. Андрей вскочил на ноги и прильнул к стеклу — до горизонта раскинулась снежная пустыня.

— Так вот, касательно твоих вопросов, — Циник занял освободившееся место. — Мы в Нараке. Название такое же, как у буддистского ада, но я тебя уверяю, это не более, чем совпадение. Вчера к тебе приходил Зверь. Не самое приятное создание, но вообще он безобидный, разве что везде свои стишки пишет. Ты ему не говори, главное, что «Вы любите розы?» не Маяковский написал, а то ведь расстроится.

— А Ирина? Она… умерла? — Андрей задал самый важный для него вопрос.

— Умерла. Ну и что с того? С каждым в жизни случается, — Циник рассмеялся. — Улыбнись Андрей, зачем расстраиваться? Сам знаешь, школьная любовь всегда быстро заканчивается, а здесь ты даже избежал долгого этапа её затухания. Повезло, можно сказать.

— Как ты можешь? — Андрей схватила Циника за воротник, — Я любил её, а ты!

— Успокойся, Андрей. Как там у Грибоедова? Любовь людьми даётся, а люди могут обмануться. Нам ещё многое надо обсудить.

Андрей оттолкнул Циника с отвращением, которые испытывает человек, коснувшийся таракана.

— Кто её убил?

— Ох, ты меня прости, но про Ирину тебе только третья рассказать может. Это не моя юрисдикция.

Захрустел снег. По целине проскакал всадник на рыжем коне. Следом за ним помчался другой, а за ним ещё, ещё. Колонне не было конца, и каждый из всадников был одет в камуфляж: кто-то в обычный хаки, кто-то в песчаный, кто-то в зимний белый.

— Это ещё кто?

— Деревянные всадники сеют копытливый стук. Иоанн, помнится, писал, что пришествие апокалипсиса среди прочего ознаменуют четыре всадника: конь белый со всадником победителем, символом лжесвятости, конь рыжий, чей всадник разжигает войну, конь вороной со всадником, приносящим голод, и конь бледный, чей хозяин — смерть. Но в небесной канцелярии что-то перепутали, и нас раз за разом посещает только война.

— Как… Как мне отсюда выбраться?

— Знаешь, Андрей, а давай я тебе сделаю расклад карт таро. Знаю, конечно, что всё это чушь, но почему бы нам с тобой немного не подурачится? Итак, смерть, — перед ним легла первая карта. — Шприц, — Андрей не помнил, чтобы такая карта таро существовала. — Андрей Кольцов, — на последней карте был изображён он сам.

Андрей инстинктивно ударил рукой по щеке и открыл глаза. Комар уже успел пропустить несколько капель крови через свой хоботок, и теперь место укуса немилосердно чесалось. Уже в третий раз он приходил в себя на проклятой бордовой софе. Вскочил на ноги, надеясь застать на месте Циника, но того в комнате не оказалось, а под ногами хрустнул найденный ранее плеер. Андрей повернулся к месту, где раньше висела картина. Окно никуда не делось, но за ним были зелёные деревья, ярко светило солнце.

Зашумел телевизор, из-за помех показались бесконечные ряды хрущёвок.

— Не вынесла душа поэта позора мелочных обид, — да, это точно был голос Каневского. — Жаркий июль две тысячи тридцатого года. У себя в квартире найден мёртвым Андрей Кольцов, — теперь весь экран занимало изображение мужчины, сжавшегося в позе эмбриона. — Что это было: банальный передоз или хладнокровное убийство? — экран телевизора погас.

У Андрея уже не было ни сил, ни желания реагировать на происходящее. Он подошёл к тумбочке и выпил последний, жёлтый флакон. Травяной чай, такой они брали с собой в термосе, когда собирались в очередной дальний поход с Ириной.

— Андрей, — он обернулся, не веря своим ушам. Это была она. Кто-то мог назвать некрасивым её не совсем правильный нос или острые скулы, но для него не было на свете человека прекраснее.

— Это ты? Ты жива?

— Конечно.

Андрей подбежал к ней и крепко обнял.

— Но Циник говорил, что тебя убили, и по телевизору показывали то же самое.

— Они говорили правду. Меня убили, — Ирина улыбалась, и такой теплотой веяло от этой улыбки, что Андрею хотелось забыть обо всём, но её странные слова нарушили гармонию.

— Что? — Андрей отступил и устремил на неё непонимающий взгляд.

— Ты помнишь, что случилось в тот июльский день? — с каждым следующим её словом в голове Андрея всплывали картины тех событий. — Мы шли по лесу, экзамены закончились, и казалось, что вся жизнь впереди. Тогда ты признался мне в любви. А я испугалась, я не знала, что ответить и сказала, что пока не готова, что мы можем остаться просто друзьями. Ты, разумеется, согласился, но в тот же миг решил, что всё кончено. Ты не хотел докучать мне, отравлять каждый миг прежде бесценного общения мыслями об отказе, не хотел, чтобы я постоянно думала, оставил ли ты эти мысли или до сих пор пытаешься за мной волочится. И наши жизни разошлись, как корабли в море. Ты писал что-то, говорят, тебя даже хвалили критики, но никак не мог отпустить воспоминания обо мне. Тогда ты стал глушить их алкоголем, развратом и цинизмом. Потом перешёл на вещи потяжелее. И вот, куда тебя это привело. В Нараку.

— Почему… почему ты пришла ко мне? — теперь он помнил всё.

— Нельзя вечно держаться за прошлое. А ведь я ждала тебя. Ждала, что ты меня найдёшь, но ты скрывался. Скрывался.

Теперь вокруг Андрея расстилалось бескрайнее море песка. Напротив него стояло трое: Зверь, Циник и Ирина. Зверь поднял на него взгляд, а Циник снял маску. На него смотрели два одинаковых лица. Его лица.

— Ты прятался от реальности, — сказал Зверь.

— Ты прятался от себя, — сказал Циник.

— Ты прятался от неё, — черты лица третьей поплыли, лицо Ирины исчезло. Теперь на него смотрела женщина, красоту которой, наверное, можно было назвать божественной. Но какой холодной была она, и Андрей готов был легко обменять эту невероятную красоту на ещё одну встречу с Ириной. — Я приняла её облик и поняла, что ты заслуживаешь ещё один шанс. Возьми, ведь иногда прошлое — это будущее, — она протянула Андрею старомодные часы-брегет на цепочке.

Послушно он взял их, открыл крышку: стрелки бежали в обратном направлении. Мир закружился вокруг Андрея.

Был знойный июльский день. Они шли вдвоём по грунтовой дороге через лес. Разговор тёк непринужденно, то и дело раздавался смех. Андрей и Ирина уже слишком хорошо знали друг друга, порой доходило до того, что новая шутка произносилась ими одновременно. Он смотрел на неё и, как бы это банально ни звучало, не мог налюбоваться. Гордый профиль в лучах яркого летнего солнца. Не это ли счастье? Разговор, каждое слово в котором — глоток прохладной воды, и ты не напьёшься им никогда. И в этот раз своего шанса он не упустит.

Автор: Антон Лисицын

Источник: https://litclubbs.ru/writers/8385-prijatnogo-otdyha.html

Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!

Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.

Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.

Читайте также: